Сок пурпурной орхидеи.

Ты на мой крючок попалась, я на твой, мы вроде квиты?
Вот, лежим теперь в обнимку, удовольствием разбиты...

Ну, скажи, ведь не напрасно повелись мы и попались?
Я на эти чудо-губки, ты на этот длинный палец...

Не кусайся, зверь, шучу я! Не бори меня медведью!..
Снова сверху... Что за груди... Мы опять куда-то едем?..

Не впивайся коготками, птица Феникс, птица Сирин,
я и так твоя добыча... ТЫ на свете всех красивей...

Не включай светильник, фея... Что увидишь? Я не молод.
На душе моей, на теле — шрамы — их оставил Молох...

Но меня ты быстро лечишь, у тебя такие мази,
от которых шире плечи, правда... речи побессвязней.

Тот, кто сверху, всё же будет стянут позже и повержен!
И получит в назиданье смысл жизни — крепкий стержень.

Я прижму тебя к подушке, даже пикнуть не успеешь,
пожинаешь только порно, коль эротику посеешь.

Никаких иных реалий тот, кто любит, и не хочет.
Будут ягодки, поскольку раскрывается цветочек...

Сок пурпурной орхидеи нежно-приторно дурманит,
только этот вкус и запах никогда нас не обманет...

Остальное... Всё на свете — патетические речи...
Спросишь: «Знаешь что-то лучше?...»
Умолкают... Крыть-то нечем...

2010

Перегретое.

"Погода... 2009-го года... была, как в раю,
а этот, пришедший... похож... на пустыню Гоби..."
"Ну, как ты, дружище?.. Как варится мозг?.. How are you?"
"Так душно и влажно, наверное, только в утробе..."

"А вы говорите, совсем не теплеет Земля,
глобальная нынче у нас только муть пропаганды!..
Ну, что ж, размягчайтесь... теките, как воск... как сопля!..
в свои босоножки, кроссовки, штиблеты, пуанты..."

"Уже... почти сорок!.. Купаемся даже в тени...
Наш собственный сок - он покрепче любого россола..."
"Горячего чая!.. Холодного пива хлебни!.."
"Кристальная фанта... Ледово-искристая кола..."

"Горячие бабы!.. Какой, к чёрту, секс и разврат?!
Могу эскимоску... Но только в сугробе, на льдине...
Ни в чуме, ни в иглу!.. Там шкуры.. и дымно... и смрад...
А лучше отдамся... подводной русалке, ундине..."

"На палочке?.. Можно... В стаканчике тоже ничё...
Пломбир, эскимо... и все иностранные марки
даёшь!.. Умираю..." " Уйди от меня!.. Горячо!.."
"Так ждёшь - будет лето!.. Дождались... О, боже, как жарко..."

2010

А потом стали письма приходить всё реже...

А потом стали письма приходить всё реже,
и голос в них не звучал, как прежде,
значит, мы с тобой уже не были те же,
и не будем уже никогда.

И опять побеждают столбы, расстоянья,
или чаще возможности и состоянья,
эта истина всех других постоянней,
в этом, кажется, вся беда.

Я не знаю, найдём ли себе получше
или это был... наш последний случай...
Но не будет больше такой гремучей
смеси тонких чувств... и простых.

Расстаёмся, увы, никуда не деться.
Но хочу, чтобы зла не держало сердце!
Грош - цена словам, а делам - сестерций...
Если я замолчу... Прости...

2010

Красивый луч зари...

Красивый луч зари проник в просвет гардин,
в дремотный мир тепла, в мой добрый мир картин,
медово-золотой волшебный луч зари...
Такой же свет души и у меня внутри.

Такой же на тебе, ногах твоих, груди
полоскою лежит, как знак «Туда иди!»
Не смейся надо мной, не спрашивай, куда,
здесь в русском языке пробелы от стыда.

Он так велик, могуч, а слова не нашёл,
и не понятно, что обтягивает шёлк,
к чему я прикоснусь и разбужу, скользя,
здесь можно намекать... А называть нельзя?

И если называть, я грубо не хочу,
я столько долгих лет прекрасное ищу...
Какой имеют цвет небесные врата?
Такой же, как они — любви моей уста.

Над розой не смеюсь, ни в зное, ни в росе,
банальны лепестки? А покорились все...
Сложи, поэт, перо... Оставь, художник, кисть...
И ты, высокий муж, пред низким опустись...

Она — цветок земли... то ирис, то тюльпан...
Жемчужина морей... актиния... рапан...
А я — лишь тот, кто смысл находит в глубине...
Во всём, что ты, шутя, приоткрываешь мне...

Желанная моя, метафоры не в счёт,
не знаю, почему меня к тебе влечёт,
и глупо рассуждать, всё взвешивать умом,
наверное, секрет зарыт во мне самом.

2010

Закрыть любовь.

Шампанское открыто так давно,
что выдохлось и стало, как водица...
И наше виртуальное кино
со временем в неё же превратится.

"Нет-нет!.."- кричишь, я уверяю: "Да!"
От истины нам никуда не деться.
Что мысль моя, проникшая туда,
откуда появляются младенцы?..

Пустое... Не умеет дух святой
не трахнуть, а порадовать мадонну.
Любая связь пронизана мечтой
о страсти бесконечной и бездонной.

О том, чтоб пить и впитывать, и брать,
и чувствовать не клавиши, а тело.
Другим соврёшь, себе ведь не соврать -
не умных разговоров ждём, а дела...

Поэтому расстанемся, пока
любовь нам не разрушила семейства.
В мои-то годы... в роли бедняка...
В твои - беглянкой... Вот, представь и смейся...

2010

Элегия.

В активной фазе сна
я был с тобою рядом,
вокруг цвела весна...

И посторонним взглядам,
наверное, казалось,
что ты моя сестра.

Так робко прикасалась
порой твоя рука
к моей... Ты говорила,

что надо поспешить,
успеть, идти туда,
где вход на облака...

Ведь то, что раньше было,
лишь детская игра,
чтоб научить нас жить,

чтоб знали вкус добра...

А мне вполне хватало
тебя, твоих минут,
мне вечность ни к чему...

И пусть меня другие
вовеки не поймут,
тебя я в запредельность не возьму.

Черешневую веточку цветущую сорву,
тебе, обожествлённой, протяну:
«Спасибо, грусть-печаль моя,
за то, что я живу...»

За всё, что не верну...

2010

Что-то цветёт неизвестно где...

Что-то цветёт неизвестно где,
но обалденно!
Всё остальное в жизни, труде -
второстепенно.

Кроме, конечно, любви, для неё
всё замышлялось.
Всё и творилось: смерть, бытиё,
каждая малость...

Я понимаю, времени нет,
чтоб насладиться...
Но это чудо — запахи, цвет,
бабочки, птицы!..

Этих черёмух пена и флёр...
Этой сирени...
Так не хватало мне до сих пор
для исцеленья.

С миром автобусов, башен, мостов,
комнаток спёртых
я породниться ещё не готов -
я же не мёртвый...

Я ведь живой! Я нуждаюсь в дожде,
небе, озоне...
Месяце, солнце, каждой звезде
на небосклоне.

Не забирайте меня у весны,
не отлучайте!
Нынче так чувственно обновлены
зимние сайты...

Скажут сироп, китчеватый гламур -
будут неправы.
Шепчут «мон шер...мон плезир...мон амур!..»
майские травы.

Не уводите души от чудес
бренного тела
в пламень геенны, в тучки небес...
Что мне там делать?

Всюду надрыв, обожание, страсть,
буйная грешность!
Я этой жизни лучшая часть,
я - её нежность...

2010

Майская меланхолия.

Поскользнуться может каждый, даже Армстронг на Луне,
но при этом очень важно соблюдать режим полётов:
падать нужно элегантно, по красивой кривизне,
лучше мягко, на соломку, не снижая оборотов.

Я сегодня поскользнулся не на корке, на фигне -
что-то ляпнул безобидно, пошутил о бабьей доле,
мол, явись сейчас красивей, ты забудешь обо мне -
человек эгоистичен, аморален поневоле...

Позабыл я, старый дурень, что советовал Козьма -
умный с женщиной не шутит, это глупо, неуместно.
Но язык мой - подтвержденье мысли «горе - от ума».
Ты обиделась и вышла, обозвав меня нелестно.

Я смотрю из кабинета... В мир распахнуто окно...
Всё цветёт, благоухает, всё желает продолженья...
Не язык мне враг, зараза, просто я живу давно
и прекрасно понимаю все нюансы размноженья.

Мы не любим, мы с тобою заполняем пустоту,
коль не видно идеала, то имеем то, что можем.
И от этого порою переходим за черту,
что-то скажем, как-то глянем, аж мороз идёт по коже.

Мы ведь тоже, мы ведь тоже так желаем красоты!..
И богатства, и покоя... Как и каждый из живущих.
Только наше измеренье — это глупые мечты -
виртуальные поляны, интернетовские кущи...

Я не буду извиняться... Мы расстанемся, пора...
Страсти, страхи, откровенья, ожиданье... Надоело!
При хронической болезни что решают доктора?
Отключают от приборов изнывающее тело.

Улыбнуться может каждый, даже Йорик в пятерне
вопрошающего тупо: «Ты ли это, друг сердешный?»
Что ответить недоумку на его вопрос извне?
- А ты думал, это Гитлер? Нет, товарищ, я, конечно...

2010

Ночь.

Хорошо, когда уже знаешь, что смерти всё-таки нет,
и спокойно делаешь то, для чего ты явился на свет.
И наводишь порядок вокруг или в доме своём,
и тебе хорошо. Или вам, если с кем-то вдвоём...

Там, откуда пришёл я, всё время был шум или гром.
Я забыл, как прекрасна бывает с утра тишина.
Та, что спит так смешно, прикасаясь горячим бедром,
уникальнее чуда, и в целой Вселенной одна.

Ночь плывёт с фонарями, огромный, беззвучный паром...
Я добром переплавлен в того, кто стоит над тобой.
Я невидим, я тих, но готов сразу ринуться в бой
на врагов и на прочих обидчиков всяких твоих...

Белый месяц пейзажи земные залил серебром,
и нежнейшие руки лежат в светоносной пыльце...
Я ещё не нашёл для тебя подходящих хором,
но шалаш — это блажь, и безумие - жить во дворце.

Может, лучше тот мир, где струится дымок над трубой,
а из окон больших виден яблочно-грушевый сад...
Или горная цепь... Или белый, солёный прибой...
Или та благодать, на которой покоится взгляд...

Только вместе с тобой, не иначе, сейчас и потом!
И когда улетим, бестелесно, поближе к богам,
я хочу целовать твои губы под звёздным зонтом.
И сонеты слагать...И букеты... К прекрасным ногам...

2010

Пассажир.

Всё сущее делим на до... и после... оргазма.
Поэтому куплен билет и отвинчены свечи...
Багаж упакован... Весенний, надушенный вечер...
Сижу у прохода... Несётся, взлетает «Люфтганза»...

Так хочется верить, что мы доберёмся до Ниццы,
не свалимся в бездну, не снимут придурки ракетой.
Наш боинг немного похож на большую цукету,
а хвост обозначен эмблемой загадочной птицы.

Меня стюардесса поит исключительным виски,
и я нахожу... небывалый простор в её взгляде...
Она словно леди в своём сине-белом наряде.
Мне в голову лезет фасон её стриженной киски...

Должно быть, не всё, что я думаю, скрыто от взора.
Слегка улыбнувшись, уходит, чтоб снова вернуться.
Мы будем играть с ней в гляделки, пока не коснутся
колёса машины бетонки, что будет нескоро.

Потом я уйду и оставлю плутовке визитку:
два слова, названье и адрес большого отеля.
Но в первую ночь не дождусь ни за что паразитку,
зато отдохну... в небывало удобной постели.

Она позвонит! Любопытство, желанье, надежда
её приведут. Мы, конечно, окажемся в баре.
Я буду галантен, приветлив, я буду в ударе...
Она станет первой расстёгивать кнопки одежды...

Проснусь от касанья... Улыбка... «Уже подлетаем...
Пожалуйста, не беспокойтесь, ремни пристегните...»
«Я кажется спал? И храпел?.. Вы меня извините...
А форма на вас всё равно так сидит, как влитая...»

Она позвонит, я уверен, я видел во взгляде...
Какую-то искру и речь её - словно чуть вяжет
язык... удовольствием чувства... Конечно, же ляжем...
В том случае, если сначала... мы всё-таки сядем...

2010

И звуки, и руки, и сонные веки...

А звуки и веки -
что вскрытые вены.

(Чёрное
тонет в багряном.)

Федерико Гарсиа Лорка.


И звуки, и руки, и сонные веки -
всё утопает в красном.
Карминные шторы, шотландские деки,
тело в дыму атласном.

В хрустальном стакане вишнёвое шерри,
пронзённое лучиком света.
Малиновый вечер, клубничная Мэри,
винная мякоть лета.

Как губы её в розоватости схожи
с большими, как мир, сосками...
Она говорит... что уже не может,
и тянет меня руками...

Погибло искусство, опять победила
реальность самой модели.
Она ль язычком лучше кисти водила?
Мои ли губы задели?

Не важно. Когда поцелуи, встречаясь,
становятся краской медовой,
ты — море, я — парус, и криками чаек
рыдает закат бордовый.

И шёпоты, всхлипы сливаются в шелест,
уносятся горькою пеной.
Целуй, меня... Besame... Только не в шею,
иначе умру мгновенно.

Гранатовый перстень разлёгся угрозой,
как чей-то намёк вендетты,
у тонкой, классической вазы с розой
почти что чёрного цвета.

Как чёрное тонет в багряном, я знаю.
Ты знаешь, как тонут в белом?
Когда от пули дыра сквозная
проходит душой и телом...

Любовнику вечно смеяться у края,
хотеть быть безумно смелым...
Ты видел, как выглядят двери рая?
Как профиль, очерченный мелом.

2010

Мы чужды всем...

Ты чужд быку, смоковнице, и коням,
и муравьям у твоего порога...
(Федерико Гарсиа Лорка)


Мы чужды всем, всему живому чужды,
пришельцы, утоляющие нужды,
берущие у птицы и зверька
их небо, поле, заводь или рощу,
ведь мы сильнее, так гораздо проще,
чем вслушиваться в стоны мотылька.

Закон природы?.. Значит, без обиды -
не особи исчезнут, вымрут виды,
а люди будут сладко пировать.
Как Сталин говорил с улыбкой нежной,
коль валят лес, то жертвы неизбежны,
а стало быть, на щепки наплевать.

Как ловко мы придумываем ниши,
займёшь одну — никто и не услышит,
хоть ной, что Ной был богом для зверья...
Идём на вы, равняя горы, реки,
и некому спросить: «Се — человеки?»
Никто не брат, никто нам не судья.

Боюсь, что мы и сами не заметим,
как выроем могилу всей планете
в своём шизофреническом пылу.
Уверенность, что мы имеем право
на всё и вся, так чуждо добрым нравам,
что ближе всех, наверно, только злу.

Пусть каждый слышит совести упрёки,
но нам детей кормить, а значит, боги,
устроившие космос, всё поймут...
А ты, поэт, любитель экологий,
молись, ты чужд! Твои делишки плохи,
от голода подохнешь, баламут.

2010

Поэт Музе.

Зачем мне это знать?
Анапесты, хореи
и дактили, и ямбы,
и прочую муру...
Я знаю лишь одно:
я без тебя хирею,
и если ты исчезнешь,
тогда и я умру.

Пока ты здесь, со мной,
во мне звучат фанфары,
а если вдруг стихают,
то это потому,
что слушаю твои
коттоны и муары,
скрывающие чудо,
сокрытое уму...

Я музыку найду
в глотке твоём и вздохе,
в скользящем поцелуе
и шорохе руки,
и в строки перелью
все ахи или охи,
мне всё равно, насколько
размеры велики.

Откуда этот ритм
и эти перепады?
Они от обожанья
и к слову, и к тебе!
Объятия любви...
Скажу о них, как надо.
А выкладки теорий —
лишь прыщик на губе.

Поэзия меня
возносит над болотом,
в котором тонет правда
и дружба стоит грош.
Не важно, что хотел
в стихах увидеть кто-то,
мне важно только то,
кого ты в них найдёшь.

2010

Заметелило...

Заметелило...
Запуржило...
Новогоднее...
да весной...
Вновь зима свой хвост распушила,
дрянь песцовая
с сединой...

Чувство правое,
сердце левое,
оттого, видать,
эта ложь...
Ты была всегда
королевою,
да воровкою,
знать, уйдёшь.

Не твои деньки-
юны мальчики,
обольщать таких -
глупый труд.
У подснежников
тонки пальчики -
шубку белую
перетрут...

Станешь голая,
всеми брошена,
попрошайничать,
побирать...
Уходи, зима,
по-хорошему,
лучше гордою
помирать.

2010

Почему, скажи, почему...

Почему, скажи, почему
всё имеет оттенок грусти,
и у всякой счастливой мысли
горьковатый привкус беды?
Я спешил по линии «А»
на метро, до станции Mustek,
а ко мне, по линии «В»,
неспеша приближалась ты.

Я был первым, я вечно ждал
(ожидание женщин тешит),
и сейчас, из вагона выйдя,
ты, как ангел на фоне зла:
высока, хороша, стройна...
И глаза бесподобно те же,
и зовут обещаньем губы.
И улыбка, как Жизнь, светла...

Но она не совсем твоя,
чуть бледней, чем когда нам рады.
И я понял, что мы отныне
не любовники, только те,
кто по-нашему суть друзья,
а по-чешски суть камарады,
открывая за пивом души,
не откроем тел в наготе.

Я не ведал тебя такой -
опускаешь печально глазки...
Ты меня, наконец, не любишь?
А за что — уже не вопрос.
«Хэппи энд, мой Маленький Принц,
будет позже, не в этой сказке.
Извини, приручал красиво,
но лисёнок твой не прирос...»

Снова поезд пришёл. В метро
суета деловых и праздных.
Ты махнула своей ладошкой
на прощанье — воздушный чмок!
Как сказал бы Хемингуэй:
«Прага твой ежедневный праздник,
тот, который всегда с тобою,
но который сберечь не смог».

Почему скажи, почему
так мучителен воздух Праги?
Потому что весна повсюду
и вокруг только «дашь — не дашь»?
Я тебя позабыть смогу!
Я тебя вовек не забуду...
Воздух пахнет любимым телом
и убийственной каплей «RUSH».

2010

И через тыщу лет...

И через тыщу лет
не снизойдёт Христос,
не посетит наш свет
и не спасёт от слёз.

Опыт Большой Войны
разубеждает враз -
помощь со стороны
не ожидает нас.

Помощь со стороны?
Самообман и чушь!
Только - из глубины
собственных тел и душ.

Там, глубоко внутри
совести «да» и «нет».
С нею поговори -
будет тебе совет.

2010

Поздние мысли.

Жизнь — это только мечта о жизни другой.
Одетой в платье — о том, чтобы быть нагой.
Ползущему в гору — красиво скользить с горы.
Церковному хору — по полю катать шары...

Как жалко, что дни превратились в сплошной поток.
Уже и не помню, когда я дарил цветок.
А ты улыбалась и мило так морщила нос...
и гладила фаллос... и нам не хватало поз...

«Мускатный орешек — совсем не вино мускат...
Со мной будешь грешным, пока золотит закат,
на красной постели, на синем фоне небес,
мелком пастели любой изгиб и разрез...

На розовом жёлтый, на белом сиреневый тон...
О чём, увлажняясь, мечтает ещё бутон?
О тёплом дыханье и трепете крыл мотылька?
Чуть дымно духами да не обожжёт их щека...»

Течёт из разлома до самого моря стекло.
Не бойся, «Палома», отцом прорисовано зло,
и каждому ясно, кто голубь, кто кобра в тени...
Немного бессвязно? Я пьян от тебя, извини...

Лежишь на коленях, смотрю на тебя сверху вниз,
всё ближе и ближе — уже не сыскал бы каприз...
Шептать ли на ушко, что сдохну, сгорю так - не мучь?..
Найдёшь в завитушках от Царства Небесного ключ?

Не видишь, не слышишь, не знаешь ни часа, ни дня.
«Возьмите, поймайте, подайте на блюде меня!..
Хочу я омара с гарниром душевных щедрот!..
Мы — лучшая пара,» - сказала и вытерла рот.

Я главное понял - когда изогнёшься дугой,
я краше всех бывших - и миленький, и дорогой.
Но станет вдруг плоской объёмная тайна любви -
и пусто за плотским, и кончится всё, селяви...

Свобода, как бритва, она отсекает нам плоть -
ту, лучшую в мире, от той, что задумал Господь,
чтоб боль мою выжать, а счастье оставить скоту,
но опыта жижа горчит и воняет во рту...

Нас злоба не учит, зато состраданье - всегда.
Я точно, не лучше, но ты, безусловно, что да.
Ты думаешь можно, тебя разлюбил бы в момент?
Душа или кожа?.. Спросил, как «Вода и цемент?»

Веди меня дальше, не жизнью, хотя бы строкой,
моя незабудка, ромашка, репейник, левкой...
Тоска бы Пандора меня порвала на куски,
но ангел мой, Флора, спасают твои лепестки.

Читающим книги, да будет ниспослано грёз.
Шутившим над страстью — влюбиться ещё бы всерьёз.
Искателям истин — найти долгожданный ответ.
А мне этот листик закончить и выключить свет.

2010

Тайные встречи.

«Мой любовник бог, милашка!..» -
вся горит, вся не своя -
у неё в руках бумажка:
время, место, подпись «Я»...

Из метро, потом вдоль речки,
пять минут, и вот оно -
домик... белое крылечко...
закруглённое окно....

Ручка двери... пять ступеней...
лифт зеркальный... кнопка «3»,
в отраженьи - нетерпенье...
«Не спеши так, не сгори!»

На площадке лес растений...
запах в воздухе... цитрон...
ключ... замок... «Ещё мгновенье...
и тебя обнимет он...»

Не обнимет!.. Спит бродяга
непорочным крепким сном.
Торс бойца...черты варяга...
кудри светлые руном...

«Аполлон встречает Клио».
Или «Бог решил поспать».
Тихо и неторопливо
опустилась на кровать.

Улыбается, целует,
гладит... Ноль!.. Всё так же спит.
Не страдает, в ус не дует,
только знай себе сопит.

«Где умаялся, детина?
Чьи вагоны разгружал?..»
В сильном теле исполина
дремлет детская душа.

«Мой любовник, кто б подумал,
мне годится в сыновья.
И поскольку суть — не сумма...
Значит, всё ж, красива я.

Всё, бужу Эндимиона...»

- Это я, твоя Луна...

- Не Луна... а Два Вагона...

- Даже три... когда весна...

2010

Формула - 1

Золотую любовницу я предпочту дорогому феррари,
а костюму от Кляйна потёртые джинсы и куртку от ”LEE”.
Или я не поэт и не ты мне шептала, что классный я парень?
Или это не нас по бескрайним просторам мустанги несли?

У моей амазонки скуластый анфас и пшеничная грива,
и большие глаза цвета зимней воды в дельте Лунной реки,
и длиннющие ноги в высоких сапожках стройны и красивы,
но ещё бесподобней их видеть на шпильках, и чтоб ремешки...

Я любил и люблю в тебе каждую родинку, всю тебя в целом!
И согласен смотреть на тебя бесконечно, пока не умру.
Чудо женской души озаряет собою прекрасное тело,
словно мякоть плода фантастическим светом его кожуру.

Что-то там загорело, а что-то останется девственно-белым...
Только все поцелуи ложатся в десятку, а дурь — в молоко.
Как нежны и несмелы твои откровенья в руках огрубелых,
как сильна их природа, немыслимо действо и бремя легко.

Мы с тобой засыпаем, обнявшись, как дети, счастливая пара -
Мистер Мальборо выбрал себе не кого-нибудь, Мисс Неглиже!
Иногда эта жизнь не банальная муть, а реальный подарок...
И поэтому лучше порой вообще не проснуться уже.

2010

Матросская песня.

Что - радость в этом мире?
Вайкики и дайкири!

Купанье в лунном свете
с красоткой стройной Бэтти.

Округлости дельфиньи -
мечта плывущих линий.

Скажи мне, Бэтти Блю,
за что тебя люблю?

Шикарная кузина...
(Трещи, моя резина!)

А как волшебны губы
у жительниц Арубы.

Ужели это было?
Теки, теки, текила...

Я счастье здешней жизни
ничем не искуплю.

Глаза любви напротив,
вы запросто соврёте.

Корица, роз корзина
и долька апельсина...

Глаза моей Ассоли.
Лимон, щепотка соли...

Храни её, Создатель,
пока я здесь шалю.

Мой бог, как ты прекрасна,
не одолеть соблазнам.

Я понял, что напрасно
чурался смуглых щёк...

А помнишь крошку Рэнди?
«Бисквит и рюмка брэнди.»

И долька шоколада...
«Нет-нет!..», потом «Ещё!..»

Открытые ракушки,
пылают ваши ушки.

Сегодня вы простушки,
а завтра я на дне.

Как сладко говорите:
«Вы душка, просто Пушкин...»

Банальные ловушки,
а всё ж, приятно мне.

Адью, любовь до гроба!
Ты здесь, а Пенелопа,

наверно, смотрит в оба,
встречая муженька...

А мужичок у шлюшки,
канальи-потаскушки,

использует подушку
и мнёт её бока...

Что радость под луною?
Когда вы здесь, со мною,

с открытою спиною,
вся в бисерном поту...

Люблю слова и стоны
резвящейся мадонны

и все её наклоны,
и всё её во рту...

А что там, что там дома?
Налей немного рома!

Не пить же, право, брома,
с профессией в связи.

Иди сюда, красотка!
Ещё бутылку водки...

Потом придёт икотка...
А после... выноси!..

2010