Пока горит костёр в ночи...

Пока горит костёр в ночи,
ты спой мне.
О прошлом? Лучше помолчим.
Но помним.
Пусть жар его иссушит в нас
усталость.
Пусть это будет звёздный час,
хоть малость.
Как одиноко он горит,
как ярко!
Как будто с нами говорит
Петрарка.
Как будто пламя есть оно
и знамя.
А может, это то окно,
что в память.

1982

Рыцарь.

Я знал, что боится ночь
высоких лунных теней,
когда, до беды охоч,
мне ветер шептал о ней.

Я знал, что стекло и сталь
выходят на поиск вен.
И только один из ста
достигнет города N...

И всё-таки я ушёл,
романтик самой зари
За мной развивался шёлк,
огонь полыхал внутри.

Я видел дракона след
и слышал голодный вой.
И разный шёпот и бред.
И скрежет над головой.

Но ангел крыла свои
над сердцем моим простёр.
И дал мне слова любви.
И бросил в её костёр.

Мне было всё ни по чём.
Я верил в закон и свет.
И Бог этот взгляд учёл,
и счастья открыл секрет.

Свой меч я забросил в пруд.
Я понял язык земли.
Она приняла мой труд,
и зерна в неё легли.


И стал я спокойно спать,
и жить, этот мир любя,
давая, что мог отдать,
беря же одну тебя…

Я слышал, трава растёт.
Я видел, идёт вода…
И то, что любил мой рот
не ведало лжи, стыда.

Всё было, имело вкус.
И стоило лучших слов.
Произносить боюсь,
но, кажется, мне везло…

1986-2004

Орех.

Ночь. Офорт печали.
Счёты сведены
между синим – дали,
белым – тишины.
Чёрное до боли.
Звёзды и стекло.
Занавес из толи.
Из беды – чело.
Это – мим великий
замер на морозе
в рукотворном крике,
в безнадёжной позе.
Пальцами хватая
токи проводов.
Спазмами глотая
воздух городов.
Проволокой скручен
и ножами бит.
Ломанные сучья –
практика обид.
На ветру позора,
ночью, в январе,
чёрная умора –
корчится орех.

1986

Я сегодня уснул...

Я сегодня уснул, как ребёнок на божьей ладони.
Я не спал так легко, беззаботно две тысячи лет.
Мою душу качало, как путника в тихом вагоне.
Мои сны проносились, как вёрсты, бегущие вслед.

За холодным стеклом проплывали какие-то страны.
В основном была тьма. Кое-где только маленький свет.
Ночь укрыла меня рукавом своей чёрной сутаны.
И присела у края моих захудалых штиблет.

Пахло угольной гарью и сильно сквозило из щели.
Чуть скрипела стена и стучала зеркальная дверь.
Этот поезд летел к одному ему ведомой цели.
Было мне всё равно, что со мной происходит теперь.

В ограниченной мгле тускловатая лампа горела
где-то под потолком... Освещая ли? Это вопрос...
Трёхнедельную пыль, что на полках лежала и прела,
содрогаясь незримо от вечного стука колёс...

В этом тёмном купе, наконец-то, меня посетила
благодать тишины иссушившая озеро слёз...
Ведь, со мною была, несомненно, Небесная сила.
И теперь всё равно... Даже если несёт под откос...

Я не стану страдать, дожидаясь финала, предела.
Я оставил всех вас, всё добро своего шалаша...
Некрасиво лежит моё дико уставшее тело.
Но в ладонях Судьбы, как дитя, отдыхает душа.

2006

сласть...

сласть
сегодня
сейчас
в этот миг
и никого рядом
только мы
да услада
за дверьми
звездопадом
тебя класть
страсть
тебя стресс
мисс
мыс
материка
Аф-ри-ка
бессмыс-лен слог моего второго я
уймись
материя
обнажённых форм горн
хор
цивилизации чувств
дух скор
но язык сух
вздор
прикосновения уст!

смех
взмах крыла эпиорниса
клёкот
исчезнувшего
с лица земли вида рода
Аида рокот
лёд кислорода

маску
на лицо моё положи
легче
перевести дыхание в ночь
всей поверхности кожи
достигать межи
и не мочь
грифом
рисовать в небе круги
тише
присутствие лишнего слышу
близко
кто-то бежит
переступает
как дождь по крышам

знаю что знаешь
как снимают с себя целлофан
с омерзением
вглядываются
в отражения
реликтовые
как динозавр
целлакант
поверхностные
как натяжение

знаю что знаешь
как принцип тонок велик
грома не терпит (речь)
не переносит поз (рука)
принцип
требующий опоры земли
воз-ду-ха!

лунный фотосинтез
зеркальная гладь спины
запах сосен и
запах осени
молоком облака полны
листья усиками
оплетены
травы росами

нас не бросили
до скончания лет целовать
дали выбор
жить – убивать
либо-либо

оперение птицы
жар
снов сполохи
прорастает в душе душа
сами боги

о дюшес
плоть от плоти форм
твоих рис
принцип творчества: Дорифор –
Анаис

1990