После детей второй мировой...

После детей второй мировой,
тихо идущих к печам,
уже не верю "вере живой"
и никаким речам.

Не убеждает истинный крест,
месяц или звезда.
Сто сорок четыре тысячи мест
заняты навсегда.

После всего, что видели мы
поздно уже пугать.
Скрежет зубовный, два куба тьмы -
лучше, чем вечно лгать.

Пронумерованы кресла, столы,
яства, напитки... Ждут...
Посторонитесь, люди-козлы,
люди-овечки идут!..

Плотно закройте дверь за собой,
всё заберите. Нам
пусть остаётся вечный покой,
равный глубоким снам.

Пусть кто угодно будет спасён,
эта игра без нас...
Мы повидали, в принципе, всё,
будто какой спецназ...

Хватит молиться или рыдать,
лучше обнять траву.
Обыкновенно-живая рать
любит по существу.

2009

Солнечным светом залиты...

Солнечным светом залиты
все приходящие дни
у малолетней Лолиты,
только закаты в тени.

Ах, эти чудо-закаты,
как они нас создают...
Скоро сверчки и цикады
песни свои допоют.

Скоро закончится лето.
Быстро желтеет трава.
Так ей знакомо всё это,
что не находит слова.

Даль бесконечного моря
непостижимо мила.
Всё переменится вскоре
будто не с ним ты была.

То, что явилось, как чудо
вдруг исчезает, как дым.
Вся твоя жизнь на Бермудах
перебирается в Крым.

День в золотистой вуали,
ночь в переливных шелках...
Нет у блаженства морали,
вся она в нежных руках.

Всё на губах безупречных,
допьяну и до крови.
И заменить тебя нечем,
тёмная сила любви.

Всё возвращается к свету,
точно на круги своя,
по непорочному следу
к соли всего бытия.

Всё, что ты хочешь - забыться
в мягкой лагуне тепла...
...Грудь, подбородок, ключица...
...Персик, нектар, пастила...

2009

Я уже не полезу туда, где река...

Я уже не полезу туда, где река
не устроила брода.
У меня седина. И больная рука.
И второй подбородок.

Я смотрю, как Христос. И пойму, как Сократ.
И решу, как Спиноза.
Жизнь горька, как хинин. Зелена, как салат.
И длинна, словно проза.

Я уже понимаю, как люди бедны
при наличии денег.
Как зашорены души, умы стеснены,
и бессмысленно бденье...

Как погрязнешь в долгах, раздавая взаймы,
и находишь, теряя.
Как легко выбирать из тюрьмы да сумы,
на других примеряя.

Я уже не пойду, куда лозунг зовёт
или премией манят.
Потому что я знаю, что лучше живёт,
кто призывами занят.

Ну, а я посреди и невзгод, и сует,
летописец и мистик,
оставляющий свой поэтический след
и движение кисти.

Я налил бы вина и сказал, как Хайям,
обо всей безнадёге...
Мол, тому, кто богат, радость всяких багам,
ну, а бедному - в боге.

Я бы вспомнил о том, как светились глаза,
а теперь они в глине...
Так давайте за то, чтоб тоска и шиза
утонули в кувшине!

Впрочем, нынче уже из кувшина не пьют.
Из бокала, фужера...
Уже век на дворе запечатанных блюд,
растворимая эра.

Не затем мы, чтоб гладить резиновых баб
и скучать у экрана.
Так давайте, чтоб жизнь получила масштаб
эпопеи, романа!

Я пишу эти строки, уже не боясь
ни смешка, ни ошибки.
У меня с мирозданьем наладилась связь,
от печали - к улыбке.

В этом нет ни идейных, ни прочих побед,
только шишки да опыт.
Это он мне даёт бескорыстный совет
исключительной пробы.

Не грусти, человек, эта жизнь неспроста,
всё на свете к чему-то...
Нас спасала, спасает, спасёт красота,
её доброе чудо.

Станем лучше и проще, полюбим других,
как себя, понимая.
Каждый день постараемся сделать для них,
будто первое мая...

Мне бродяга протянет бутылку-пакет,
усмотрев выраженье...
Так давайте за то, чтоб имела букет
даже тень отношенья!

2009

00:00

Пока на моих электронных часах целых четыре нуля,
можно подумать, что времени нет и что не летит Земля.
Что больше не будем стареть, умирать, испытывать горечь и страх,
всё то, что мы любим, уже не пройдёт и не превратится в прах.

И вот она, вечность и вот он, покой - награда за всё и цена.
Отныне не будет проблемы другой, как лень и количество сна.
Не вянет цветок, не кончается дождь, не гаснет огонь очага.
И ты перед ним, возлежащая, ждёшь желанна, доступна, нага...

Прохладное, тёмное льётся вино... Бокал протянула рука...
Как сладко ложится один поцелуй на шею, другой у соска...
Две нежных руки, две красивых змеи скользят по открытой спине,
пока навсегда, декорацией чувств, приклеено небо к луне.

И этих объятий твоих не разжать, не вырвать тебя у меня.
Ты крепче вина, обнажённей ножа и жарче любого огня.
Сливаясь с тобою, в тебя погружусь, не зная границы стыда,
поскольку я слышал, негромкое пусть, но всё же блаженное "да"...

И этот прилив, и тепло, и вода, и воздух крадущихся гроз,
есть то, что с тобою меня, красота, свело навсегда и всерьёз.
Уже ничего невозможного нет, уже задохнуться нельзя -
над нами, как зонт, как огромный букет раскрыта Вселенная вся.

Мы вместе уже, мы с тобой говорим так тихо, как дождь и трава.
О тайнах, которые только двоим любовь открывает едва.
Нам хочется больше, напиться, впитать, прижаться нежнее, сильней,
и чем-то единым, особенным стать и быть до скончания дней.

Но кончилось вдруг... И опять побрело и время, и новое зло...
И стало мне слышно: цикада звенит и бабочка бьётся в стекло.
Опять заскрипел механизм бытия, опять загудела земля -
пошли миллиарды холодных пружин, в окрошку единство деля.

Секунды, минуты, бесцветные дни, абстрактные бездны-века...
Опять в этом доме тревога со мной, а ты, как всегда, далека.
Я вскрою часы, ковырну элемент и вовсе погаснет табло.
Но видно, бездарно упущен момент и счастье бесследно ушло.

Не выключить время, как в комнате свет, оно тебя тихо сотрёт...
Поэтому столько песка на земле и мест, где никто не живёт.
Рождаются цифры, куда-то растут, потом их сменяют нули.
Вот так и удачи, счастливые дни , случились, бывали, прошли...

Четыре окошка в моей голове, открытой холодным ветрам.
Забуду карьеру, метания, жизнь... Страну!.. Но тебя не отдам.
Четыре зрачка, чтобы видеть насквозь... Касаться тебя, целовать...
Мы были с тобою. А значит, сбылось... Посланье... О чём горевать?..

2009