Испанская ночь.

Нас уже не оторвать
друг от друга.
Широка моя кровать,
хороша моя подруга.

Мы дорвались, наконец,
мы уже дождались...
Мы пошли бы под венец,
только опоздали...

Я хочу тебя всегда,
это всё во взгляде,
дни, недели, и года
целовать и гладить.

Так налей, любовь моя,
полыхают трубы.
Слишком тонкие края...
Слишком сладки губы...

А у моря вкус маслин,
а у неба — винный.
На тебе шифон, муслин,
чёрный и карминный.

Как идут тебе к лицу
смоляные кудри,
не к лицу, а к образцу -
ни чертить, ни пудрить...

Как идут твоим ногам
тонкие чулочки
и загар Мальдив, Багам,
и белья цветочки...

Я люблю тебя назло
бесконечным сплетням.
Как нам, право, повезло
в самый миг последний...

Всё ты помнишь и поймёшь,
мы такая пара,
что боится молодёжь
нашего пожара...

У тебя в глазах огни,
у меня зарницы.
Обними, не обмани,
если всё не снится...

2009

Стыдливая. 1996.

Перо, бумага. Формат А5.

Краткость и хрупкость жизни...

Краткость и хрупкость жизни запечатлеть хочу.
То, как лицо подставляешь солнечному лучу.
Или, как в полумраке скатываешь чулок -
не оторвать мне взгляда от совершенных ног...

Или, как улыбаясь, видишь что-то во сне.
Каюсь... Но это что-то, в общем, известно мне.
Чуть приоткрыты губы, чуть откровенна грудь...
Утром мне сон расскажешь, главное, не забудь.

Я укрываю тело, думая о душе...
Нет, оно не приелось, просто, поздно уже.
Где-то, что-то сломалось. И... опять не пошло.
Я даже помню место... Время... месяц... число...

2009

Адам и Ева. 2005.

Масло, бумага, примерно 22 х 25 см.

Я вижу тебя...

Я знаю занятость твою
и всё-таки, пиши мне чаще.
С одним желаньем я встаю —
скорей открыть почтовый ящик.
Верней, желаний два... и три...
Но это — глубоко внутри.
Но говорят, кто ищет, тот обрящет...

Пусть даже так, пусть далеко,
но ты ведь есть! И мне легко,
мне хочется парить... Моя улыбка
для посторонних, кажется, глупа,
но как ещё, ведь ты — моя судьба,
а я молчу, счастливая, как рыбка.

Мне хочется кричать, а я шепчу:
"Не исчезай... Я так тебя хочу!.."
Я еле говорю тебе губами...
Читай по ним, нельзя ведь объяснить,
как я могу, умею как любить...
...как будто ты паришь над облаками...

Любовь моя, с тобою нас свело
не знаю, что, добро, а может, зло,
но жизнь моя уже не будет прежней.
Лечу и бьюсь, как бабочка в стекло
на каждое «люблю» твоё, «алло»,
и пламя мне - есть собственная нежность.

Могла бы зваться мёртвой головой...
Но я не смерть, глоток воды живой,
я лёгкость бытия, а не обуза.
Приду к тебе и тихо обниму,
как мысль приходит светлая к уму,
как вечная спасительница - Муза...

Пиши, поэт... Когда не станет нас,
ни мягких губ, ни бесподобных глаз,
в стихах твоих мы будем так же юны.
Бессмертие любви в её тепле,
во всём, что подарили мы земле,
во всех, в ком отзовутся наши струны...

2009