Рождественский тост.

Мы скоро отправимся в вечный путь,
сравнительно скоро, друзья.
Давайте за то, чтоб с него не свернуть,
сворачивать нам нельзя.

Наверно, нас с вами не пустят в рай,
наверное, даже в ад.
Но если устроить вселенский хай,
нас могут вернуть назад.

А если случится такое, то мы
не будем уже глупить.
И нас не увидят стены тюрьмы.
И нас не заставят пить.

Мы будем всех на свете любить
и каждую тварь жалеть.
Никто никого не станет губить.
Никто не узнает плеть.

Ведь мы научились чему-то, ведь мы,
пришедшие из огня,
уже не будем рабами тьмы,
мы станем друзьями дня.

Мы вырастим добрых, красивых детей,
любя самых лучших жён,
и будет девизом, идеей идей:
«Кто любит — не побеждён.»

Мы сделаем так, чтоб не было войн
и красных кровавых рек...
Тогда и вернётся Христос живой,
и будет уже... навек.

2010

Сатир и нимфа. 2005.

Масло на бумаге. Примерно 39 х 35 см.

Увертюра.

А мы с тобой грешны лишь тем, что счастья захотели,
ещё острее в эти дни, когда метут метели,
а наши комнаты пусты и холодны постели,
ещё острее в эти дни...
осознавать, что мы одни...
что это в самом деле...

А в подступающих лесах резвятся черти, тролли,
ещё бог весть, какая бесь, какие демиоли...
А в подступающей тоске всё те же лапки лисьи...
Зажги свечу, включи ТВ, пугни шальные мысли!

Опять они летят к тебе по чёрному тоннелю,
как звёзды, искры по трубе, как знаки к Умбриэлю.
И мы с тобой летим, летим, как дети-херувимы!
И то, и это - всё хотим, и всё неуловимо...

Всё мимо, мимо, всё мельком, всё пронесётся тенью,
необратимостью, дымком, проезжей дребеденью...
Так жизнь проносится, а мы всё ждём какой-то манны -
даров судьбы... среди зимы... сошествия нирваны...

Чем ближе ночь на Рождество, тем злее шепчут змеи,
ледовей вьюги языки, колючей снеговеи...
Куда попрятались божки, где притаились феи?
Шарфы, как петли, так туги... так стягивают шеи...

Опять, как зверь, ревёт в трубе январский жуткий ветер,
а я мечтаю о тебе нежнее, чем о лете.
Я буду помнить сотни лет твои объятья, стоны,
твои смешные, тет-а-тет, мосты и бастионы...

А люди празднуют... кто жизнь, кто смерть, а кто крестины...
Сегодня так натянут день холстом такой картины,
что есть картинность и в словах друзей моих, знакомых,
а мне хотелось естества и простоты искомой...

А мне хотелось бы с тобой... Но снегом запорошен
мой путь к тебе, моя любовь, моя до слёз, до дрожи...
Не только снегом путь закрыт, не только хищным роком,
у ледяных гранитных плит кончается дорога.

Там вижу наши имена! Немыслимые даты...
Как будто мы с тобой сполна испили всё когда-то,
и не осталось ничего для будущего вместе,
и не узнать ни у кого, что будет дальше, если...

«Не будет дальше...» Не грусти! Ломаются границы.
Растает всё, начнёт цвести... смеяться, веселиться...
Мы доживём до лучших дней, где будет больше света.
Тепло рождественских огней нам обещает это.

2010

О чём мы говорим?

О чём мы говорим?!
Пока звезда горит,
и есть на свете те, кого мы любим,
и что-то в нас самих
меняется внутри,
и жизнь куда сложней, чем кубик-рубик.

И я к тебе иду
со всей своей душой,
открытой для доверия и дружбы.
В надежде просто жить,
легко и хорошо.
А в принципе, чего ещё нам нужно?

Присядем-ка с тобой,
махнём по стопарю,
и будем созерцать тепло заката...
О чём ты говоришь?
О чём я говорю?
О вечном. А о бренном и не надо...

2009

Скупой муж. 2000.

Перо, бумага. Примерно 23 х 20 см.