Ты что-то говоришь...

Ты что-то говоришь, в речах твоих всегда
то месяц, то звезда – поэзия сплошная...
А я лежу, дрожу и думаю, когда
придавишь ты меня и всю, везде познаешь?

Ведь губы для чего? И почему текут
то слёзы, то слова, и взгляд черней агата?
И пальцы говорят, и запахи влекут,
и тихо, как сова, душа летит куда-то.

Душа моя – платок, с озябшего плеча.
Душа моя – поток, смывающий невзгоды.
Душа моя – глоток из горного ключа.
Над пропастью мосток, сожги и рухнут своды.

Ты думаешь таких на свете нас мильйон?
Но я одна, мой друг, как сон неповторима.
То Грешница с тобой, то госпожа Миньйон,
то дурочка Гламур, то миссис Пантомима.

У них в уме одно... А я сама вино.
Мне понимать дано. Я – свет, первопричина.
Но жизнь – не кинозал, судьба - не полотно,
в итоге не конец. И даже не кончина...

Другие всё кружат, над мёдом стайка ос,
для них любить всерьёз – неведомое что-то.
Ты мой и для тебя я вырасту до звёзд,
валькирия небес и муза звездочёта.

Накрою я, как ночь, и водопад волос
сведёт лицо к лицу, куда там Веронике...
Я покажу тебе парад метаморфоз
и малое тогда окажется великим.

Прижмись ко мне скорей! Я - тайна во плоти.
На свете не найти красивее задачи...
Из лужицы не пей! И деву не студи.
Не оставляй одну. И не стыди, тем паче...

2007

Витебск - Париж.

Быт наш лачужный под кровлей аморфной
перенасыщен плесенью, мордами,
петлями жемчуга девичьих шей,
жемчуга горестных галантерей.
Ранами стен, потолков и полов,
рваными деньгами, кранами, слов
многоэтажностью, жаждой живущих,
битыми стёклами стопок, витрин,
мутною верой всех неимущих
в этот бездонный ультрамарин…

Вот и терзают скрипки без струн
демоны, ослики, пары влюблённых.
Мечется дворник. Ангел трубит!
Утро орёт петухами вдогонку
рыбе рогатой, маске притворной.
Действо клубится, крутит лавчонку
шабаш подвыпившей, сиплой Руси –
даль вековая! Боже, спаси…

Что там тебе начирикает птичка?
Гири танцуют, буковки скачут,
острые стрелки режут яичко;
всхлипнут пружины – звёзды заплачут.
Зелень с сиренью, крошки желтка…
(Благодаренье, живы пока.)

Стоит наполнить вёдра цветами,
снять ожерелье с крыши церковной,
выкрасить алым синие косы –
полный порядок в жизни духовной!
Проще простого – охрой Луну…
Я тебя вижу! Я к тебе льну.
Дайте мне денег, я вам верну!
Вы понимаете? Так расскажите
всем, что я скоро, наверно, уеду.
Скоро. В хорошую, в целом, страну.
Где никогда, никогда не усну…
Дайте мне тему и тишину.


«Лорка!» Железные всадники Йорка.
«Сага». Гигант католической догмы.
«Кистью руки». Музыкант – живописец.
Линия. Ломка. Радуга! Лорка –
имя, с которым веду я беседу…
Кажется? Знаю… Скоро уеду…
Окна сжимает чёрный квадрат.
Так и уснут старики. Они вышли!
Это ужасно. Боже всевышний,
впору спросить тебя: кто виноват?

Дальше – Испания. Мчаться, вдыхать
пряное поле, солнце, листву!..
Окна сжигает красный квадрат.
Шторки, как флаги. Русь - дипломат.
Воля судьбы, отпусти тетиву!
Дзэн!
Забываются старые страхи.
На горизонте видятся горы.
Час, когда женщина в звонкой рубахе
с птичьих высот обернулась на город…

Взгляд Лобачевского. Плоскость Эвклида.
Антиданая. Лувр. Аэлита!

Время предчувствует тяжесть ОТО.
Мир развивает основы полёта.
Что нами движет? Страх? Либидо?
Жадность? Надежда? Мечта идиота?

Льёт электричество свет по холсту.
Жёлтый! И серые лица – лимонны.
Поезд уходит.
«Слава труду!»
Миг озаренья.
Улыбка Мадонны…

1989

Эта хрупкая веточка жизнь...

Эта хрупкая веточка жизнь,
на которой цветёт орхидея...
О, откройся мне смысл, покажись,
сердцевина, загадка, идея!

Я ведь создан, чтоб всё это пить,
чтобы внять эту горечь и прелесть.
И всё время кого-то любить,
не ругая, не муча, не целясь...

Я ведь жив, чтоб тебя целовать
и любить до потери сознанья...
Может так произносят слова
преклонения и обожанья?

Я касаюсь тебя и течёт
бесподобная капля нектара...
Может это к себе нас влечёт,
а не бред бытового кошмара?

Не роняй на меня лепестки,
не теряй свою добрую силу.
Ночь приходит, а с ней - светляки -
стразы звёзд над пустыней винила.

Если музыка, то о губах,
о свечах и объятиях милых...
О каких-то красивых словах,
о бокалах и тьме темпранилло.

Если музыка, то о тебе,
о прекраснейшей в видимом свете.
О древнейшей твоей ворожбе,
завлекающей в сладкие сети.

Я тобой в этот ритм вовлечён
силой страсти и пряного слога.
Я желаю тебя горячё,
моя радость, моя недотрога!

Млечный путь на твоём животе,
в волосах – галактический ветер...
Если музыка, то о дожде,
о полях опылённых соцветий.

Как звучит эта ночь, эта высь!
Как зовёт неземная дорога...
Эта хрупкая веточка жизнь,
эта прихоть влюблённого Бога.

2006

О рисунке вообще и о линейном рисунке, в частности... Продолжение 2.

Рисовать можно чем угодно. Например, один мой знакомый работает, в смысле творит, тряпкой... Вы думаете, что он уборщик или психбольной? Нет. Он зубной техник. Но если для экспрессии тряпка подходящий инструмент, то почему бы и нет? Валяться на холсте, будучи измазанным краской, тоже не особенно популярно, но тем не менее, это не только возможно, но даже получило своё название и нишу в разновидности искусств - боди-арт.

И всё же, если наши амбиции не так глобальны, а наши характеры не так испорчены и бескомплексны, то лучше ограничиться подходящей бумагой, карандашами, перьями, ручками, фломастерами и так далее. Выбрать то, что соответствует твоему сегодняшнему настроению и начать.
Лично я чаще всего уже что-то рисую, уже куда-то и как-то веду линию, но ещё абсолютно не представляю, что из этого выйдет. Для меня самое главное - это творить. Чертовски интересно самому, что будет получаться. Первые линии часто бывают просто абстрактны. Но я пытаюсь присмотреться к ним и следовать за своей фантазией.
Я не знаю, может, кому-то интересно, чтобы начали рождаться деревья, дома, великие стройки будущего... А я, как тот Вовочка из анекдота... Мне нравится рисовать человеческое тело. В самом начале моих детских и юношеских попыток это были рыцари, гладиаторы и прочие сильные, мускулистые атлеты и герои. Мне никак не давалась женская натура. И я как-то обречённо подумывал тогда, что вероятно, тайна красоты женского тела мне так и не откроется никогда, и нужно с этим смириться.
А потом, в очередной раз, жизнь мне показала, что наши "никогда" - это наши собственные барьеры и страхи, обыкновенное неверие в себя, в то, что чудо доступно каждому из нас. А ведь нужно всего лишь попытаться быть искренним и смелым...
Может, самое главное в понимании себя и в освобождении своей внутренней творческой личности в том, чтобы расслабиться и дать душе дышать свободно. СВОБОДНО И ЛЕГКО. Что я имею в виду? То, что линейный рисунок, как никакой другой, может из вас сделать гения. Да-да, я не преувеличиваю. Можно учиться рисовать гипсовые головы или сидящих на лавочке старушек, и в этом тоже будет своя польза, но когда перед вами нет ничего, кроме листа бумаги и карандаша, когда ваша душа напрямую начинает конвертироваться в изображение... Когда нет штрихов, этих нервных подёргиваний естества, а есть линия,тогда постепенно в ней, в её колебаниях начинает проявляться ваш собственный алгоритм и амплитуда. И тогда ваш собственный стиль проявляется и очищается от всего второстепенного и наносного с невероятной скоростью.
У меня в жизни было всего несколько учеников, уже взрослых людей, которым я показывал свой метод рисунка. Месяц-два тренировок меняли их творчество к лучшему невероятно. Убеждён, что при классическом подходе к рисунку такого прогресса просто быть не могло. Слишком долгая, кропотливая техническая работа убивает непосредственное чувство творца. Наскальные росписи пещерных людей впечатляют нас и сегодня только потому, что были непосредственны. Делались на волне душевного подъёма и благоговения перед процессом созидания. И это очень хорошо чувствуется современным зрителем.
Итак, возвращаясь к технической стороне линейного рисунка, хочу сказать, что кроме внутреннего настроя художника, нужны ещё и подходящие условия и материалы. Как я уже говорил, выбор последних определяется индивидуально. Я лично применял самую разную бумагу, карандаши, перья и так далее. Остановился на том, что слегка желтоватый тон бумаги для меня - самое приемлемое. Её поверхность, зернистость или гладкость тоже бывают различной. Если в ваших руках кисть с тушью, то грубоватая бумага - это хорошо, это именно то, что придаст готовому произведению свой чувственно-антикварный шарм. Если вы собираетесь рисовать стальным пером, то конечно, поверхность должна быть гладкой, такой, как бывает у высококачественного ватмана, но отнюдь не у мелованной бумаги. Нужно помнить, что в линейном рисунке, как в сапёрном деле, художник ошибается только раз. Запороть рисунок легко. Если такое случилось, его нужно разорвать пополам или смять в шарик и бросить в мусорную корзину. И не жалеть! Ничего не поделаешь... А для того, чтобы таких неудач было поменьше, нужно расслабиться, но в то же время, предельно сконцентрироваться на процессе рисования. Важно всё: чистые руки, удобный стул, стол, хорошая, подходящая бумага, освещение, тишина или тихая музыка и так далее... В принципе, процесс создания линейного рисунка - это китайская гимнастика. Здесь нужно всё делать красиво и правильно: двигаться, дышать, думать... И не забудьте, что всегда важно вовремя остановиться. Не переборщить! Но и недоделывать тоже нельзя. Чувствуйте гармонию. Пытайтесь минимальными средствами передать те важные детали, без которых просто не обойтись. Всё остальное - лишнее...

Мне ангел приснился белый...

Мне ангел приснился белый,
он звал: “Полюби меня!
Мои и душа, и тело -
всё соткано из огня.

Я кожи твоей не раню,
ресниц твоих не опалю.
О, Боже, как сладко сливаться мирами
и жарко шептать “люблю...”

Возьми меня, будь со мною,
сегодня, сейчас, всегда!
Я ноги твои умою
и тяжесть сниму труда.

По-царски я стол накрою.
Я мягче травы стелю.
Вечерней, ночной порою,
скажи мне ещё “люблю”...

Смотрел я в глаза большие
и думал, кого мне Бог
послал бы, о том пиши я,
что мир некрасив и плох?

Что всяк перемазан грязью
и руки его в крови...
Я думал, какой бы связью
меня бы учил любви?

Явился бы чёрт дебелый
и звал за собою в ад.
Где я ничего б не делал
и был бы всегда богат.

И очень скоро бы спятил...
Но, слава Богу, ко мне,
в тончайшем шёлковом платье
ангел прилёг во сне.

2007