Чехи.

Думаю, что если бы у самих чехов спросили, какими они видят себя со стороны, то короткий ответ прозвучал бы примерно так: «Насранными» (ударение на первом слоге). По-чешски это жаргонное слово обозначает: быть недовольным, с вечно испорченным настроением. Этакие брюзги, которым всё на свете не нравится. А если бы они говорили не коротко, а длинно, то конечно, стали бы обвинять свою нацию в лени, лживости, алкоголизме, обжорстве и остальных всевозможных грехах. Что же этот народ представляет из себя на самом деле, и где здесь правда? Думаю, что всё-таки они на себя наговаривают. Конечно, нет ангельских, идеальных народов, к тому же всё познаётся в сравнении, а на этот счёт опыт у нас большой, но самокритичность чехов всё равно удивительна...
Тринадцать с половиной лет проживания в этой стране и опыт общения с десятками и сотнями аборигенов, уже дают мне право делать какие-то личные выводы. Объективными они всегда будут только частично, поскольку у каждого живущего есть свой неповторимый взгляд, пожелания, восприятие происходящего и наконец, набор фактов, от которых он может отталкиваться в своих выводах. Я отталкиваюсь от своего опыта, от наболевшего и прожитого именно мной, поэтому выскажу только своё мнение.... Среди тех, кто произвели на меня хоть какое-то впечатление, представители самых разных профессий, возрастов, религий, сексуальных ориентаций и т.д. Например, лучший мой чешский приятель на сегодня — гомосексуалист. И хотя я не разделяю эти предпочтения, у нас с ним долгие и прекрасные человеческие отношения, мы разговаривали, кажется, обо всём на свете, и скажу честно, что он мне открыл глаза на многие нюансы и тонкости данной страны, её истории и культуры, особенностей поведения людей, и вообще на многое-многое другое... Кроме него, жизнь меня сводила и сталкивала с жителями города и деревни, с юными девушками и повидавшими виды бабушками, с военными и адвокатами, политиками и бизнесменами, артистами и бродягами, с таксистами и коробейниками, чехами-иммигрантами и иностранцами, которые считают себя чехами... В общем, впечатлений масса. К сожалению, я не могу здесь написать столько же, сколько в большом романе, поэтому попытаюсь быть относительно лаконичным и в то же время достаточно точным.
Итак, начнём с того, что я за все эти годы видел всего лишь три или четыре небольших драки между чехами. И то, их участники были настолько пьяными, что еле держались на ногах, и только поэтому, наверное, вышли из под самоконтроля. А он у них, этот самый самоконтроль, воспитывается с детства.
Вообще же, надо сказать, что самой большой загадкой этой нации является воспитание собственных детей. Оно довольно жёсткое, но детей почти не бьют. В самых редких случаях ребёнок может получить оплеуху, а это уже такое сильное предупреждение о том, что он ведёт себя как-то не так, что практически каждый на этом моменте заканчивает с баловством. Но если в детском саду, в школе, на улице, на экране телевидения вы постоянно видите, что люди ведут себя по каким-то принятым нормам и правилам, а отступление от них считается недостойным, то естественно, что на вас это будет действовать, как пример. Поэтому не нужны какие-то дополнительные порки ремнём - то самое общественное мнение формирует человека постоянно и в большей степени, чем любое домашнее насилие. И поэтому... если вы идёте ночью по любому чешскому городу и вдруг видите группу подростков, то это не значит, что вам нужно срочно молиться богу, шарить по карманам в поисках оружия или убегать от них без оглядки. Можете спокойно продолжать свой путь дальше, и даже, как ледокол, пройти сквозь толпу, которая, кстати, расступится и пропустит вас спокойно, без всяких комментариев или оскорблений. А если вы — это красивая девушка в мини юбке и навеселе, то и в этом случае, максимальное, что вы можете услышать в свой адрес, будет комплимент, заигрывание или вполне вежливая попытка пригласить вас куда-нибудь на вечеринку. Если вы откажетесь, никто вас не станет насиловать или обзывать последними словами... Я почему всё это говорю? Потому что то, что я здесь пишу, для нас, живших или ещё живущих на том пространстве земного шара, которое когда-то называлось Советским Союзом, непонятно и фантастично...

Полный текст статьи можно прочитать ЗДЕСЬ

Ночь.

Хорошо, когда уже знаешь, что смерти всё-таки нет,
и спокойно делаешь то, для чего ты явился на свет.
И наводишь порядок вокруг или в доме своём,
и тебе хорошо. Или вам, если с кем-то вдвоём...

Там, откуда пришёл я, всё время был шум или гром.
Я забыл, как прекрасна бывает с утра тишина.
Та, что спит так смешно, прикасаясь горячим бедром,
уникальнее чуда, и в целой Вселенной одна.

Ночь плывёт с фонарями, огромный, беззвучный паром...
Я добром переплавлен в того, кто стоит над тобой.
Я невидим, я тих, но готов сразу ринуться в бой
на врагов и на прочих обидчиков всяких твоих...

Белый месяц пейзажи земные залил серебром,
и нежнейшие руки лежат в светоносной пыльце...
Я ещё не нашёл для тебя подходящих хором,
но шалаш — это блажь, и безумие - жить во дворце.

Может, лучше тот мир, где струится дымок над трубой,
а из окон больших виден яблочно-грушевый сад...
Или горная цепь... Или белый, солёный прибой...
Или та благодать, на которой покоится взгляд...

Только вместе с тобой, не иначе, сейчас и потом!
И когда улетим, бестелесно, поближе к богам,
я хочу целовать твои губы под звёздным зонтом.
И сонеты слагать...И букеты... К прекрасным ногам...

2010

Пассажир.

Всё сущее делим на до... и после... оргазма.
Поэтому куплен билет и отвинчены свечи...
Багаж упакован... Весенний, надушенный вечер...
Сижу у прохода... Несётся, взлетает «Люфтганза»...

Так хочется верить, что мы доберёмся до Ниццы,
не свалимся в бездну, не снимут придурки ракетой.
Наш боинг немного похож на большую цукету,
а хвост обозначен эмблемой загадочной птицы.

Меня стюардесса поит исключительным виски,
и я нахожу... небывалый простор в её взгляде...
Она словно леди в своём сине-белом наряде.
Мне в голову лезет фасон её стриженной киски...

Должно быть, не всё, что я думаю, скрыто от взора.
Слегка улыбнувшись, уходит, чтоб снова вернуться.
Мы будем играть с ней в гляделки, пока не коснутся
колёса машины бетонки, что будет нескоро.

Потом я уйду и оставлю плутовке визитку:
два слова, названье и адрес большого отеля.
Но в первую ночь не дождусь ни за что паразитку,
зато отдохну... в небывало удобной постели.

Она позвонит! Любопытство, желанье, надежда
её приведут. Мы, конечно, окажемся в баре.
Я буду галантен, приветлив, я буду в ударе...
Она станет первой расстёгивать кнопки одежды...

Проснусь от касанья... Улыбка... «Уже подлетаем...
Пожалуйста, не беспокойтесь, ремни пристегните...»
«Я кажется спал? И храпел?.. Вы меня извините...
А форма на вас всё равно так сидит, как влитая...»

Она позвонит, я уверен, я видел во взгляде...
Какую-то искру и речь её - словно чуть вяжет
язык... удовольствием чувства... Конечно, же ляжем...
В том случае, если сначала... мы всё-таки сядем...

2010

И звуки, и руки, и сонные веки...

А звуки и веки -
что вскрытые вены.

(Чёрное
тонет в багряном.)

Федерико Гарсиа Лорка.


И звуки, и руки, и сонные веки -
всё утопает в красном.
Карминные шторы, шотландские деки,
тело в дыму атласном.

В хрустальном стакане вишнёвое шерри,
пронзённое лучиком света.
Малиновый вечер, клубничная Мэри,
винная мякоть лета.

Как губы её в розоватости схожи
с большими, как мир, сосками...
Она говорит... что уже не может,
и тянет меня руками...

Погибло искусство, опять победила
реальность самой модели.
Она ль язычком лучше кисти водила?
Мои ли губы задели?

Не важно. Когда поцелуи, встречаясь,
становятся краской медовой,
ты — море, я — парус, и криками чаек
рыдает закат бордовый.

И шёпоты, всхлипы сливаются в шелест,
уносятся горькою пеной.
Целуй, меня... Besame... Только не в шею,
иначе умру мгновенно.

Гранатовый перстень разлёгся угрозой,
как чей-то намёк вендетты,
у тонкой, классической вазы с розой
почти что чёрного цвета.

Как чёрное тонет в багряном, я знаю.
Ты знаешь, как тонут в белом?
Когда от пули дыра сквозная
проходит душой и телом...

Любовнику вечно смеяться у края,
хотеть быть безумно смелым...
Ты видел, как выглядят двери рая?
Как профиль, очерченный мелом.

2010

Мы чужды всем...

Ты чужд быку, смоковнице, и коням,
и муравьям у твоего порога...
(Федерико Гарсиа Лорка)


Мы чужды всем, всему живому чужды,
пришельцы, утоляющие нужды,
берущие у птицы и зверька
их небо, поле, заводь или рощу,
ведь мы сильнее, так гораздо проще,
чем вслушиваться в стоны мотылька.

Закон природы?.. Значит, без обиды -
не особи исчезнут, вымрут виды,
а люди будут сладко пировать.
Как Сталин говорил с улыбкой нежной,
коль валят лес, то жертвы неизбежны,
а стало быть, на щепки наплевать.

Как ловко мы придумываем ниши,
займёшь одну — никто и не услышит,
хоть ной, что Ной был богом для зверья...
Идём на вы, равняя горы, реки,
и некому спросить: «Се — человеки?»
Никто не брат, никто нам не судья.

Боюсь, что мы и сами не заметим,
как выроем могилу всей планете
в своём шизофреническом пылу.
Уверенность, что мы имеем право
на всё и вся, так чуждо добрым нравам,
что ближе всех, наверно, только злу.

Пусть каждый слышит совести упрёки,
но нам детей кормить, а значит, боги,
устроившие космос, всё поймут...
А ты, поэт, любитель экологий,
молись, ты чужд! Твои делишки плохи,
от голода подохнешь, баламут.

2010